Поколение войны

Менахем Бегин родился в городе Брест-Литовске 16 августа 1913 года. Он был третьим ребенком у Дова-Зеэва и Хаси. Это был второй брак Дова-Зеэва Бегина (первый его брак был очень краток), одаренного ученика религиозного училища в Брест-Литовске, во главе которого стоял знаменитый в то время раввин Хаим Соловейчик. Любопытно, что раввин был известным противником сионизма, в то время как Дов-Зеэв был яростным поклонником этого политического движения. Помимо этого Дов-Зеэв желал получить светское образование, подготовился к экзаменам на аттестат зрелости, выучил немецкий язык, что было в условиях тех лет очень сложно. В 17 лет он сбежал из родительского дома в Берлин, где намеревался изучать медицину. Отец поехал за ним, вернул домой, женил, чтобы выбить у парня всю дурь из головы.

Брак быстро распался. Позже он женился на Хасе Косовской — и это была любовь с первого взгляда.

Менахем Бегин признавался потом: «Я никогда в жизни не встречал более смелого человека, чем мой отец».

Несколько примеров из жизни и поведения Дова-Зеэва.

Когда летом 1904 года стало известно о смерти Герцля, местные сионисты собрались у Большой синагоги, дабы отслужить поминальный молебен по основателю сионизма. Раввин Соловейчик, противник сионизма, считавший его сатанинской и, главное, светской игрой, категорически возражал против проведения поминальной службы. Авторитет раввина был у прихожан синагоги беспрекословный. Все присутствующие ему повиновались. А Дов-Зеэв принес из дома топор, сбил замки со входных дверей, и молебен по Герцлю состоялся. Интересно, что через много лет ортодоксальный раввин в Иерусалиме, в независимом Израиле, напомнил Бегину про его отца во время некоего спора. Этот раввин сказал Бегину: «Мы помним, помним, каким противником еврейской традиции был ваш отец, господин Бегин, в Брест-Литовске, тогда, в те годы, все мы помним». Что он имел в виду, тот раввин, непонятно, и сказано это было в пылу очередного политического спора, но общее направление его обвинений ясно.

Герцль, человек с черной ассирийской бородой и глубоким взглядом горящих черных глаз, настоящий джентльмен, светский человек, 29 августа 1897 года в Базеле на Первом сионистском конгрессе произнес так называемую крылатую фразу, повторяемую до сегодняшнего дня многими его последователями и противниками: «Сегодня я основал еврейское государство».

Через несколько лет, уже в качестве секретаря городской общины Брест-Литовска Бегин был вызван к главе Польши маршалу Пилсудскому, который потребовал от него, чтобы представителям полиции общиной были выданы оптовые торговцы, по слухам, якобы скупавшие в спекулятивных целях огромные запасы товаров и продуктов. Бегин сказал разгневанному владыке следующее: «У еврейской общины, мой господин, нет тайной полиции и быть не может, у вас же полиция есть, ищите нарушителей — это ваше дело».

И еще одна история об отце Бегина, которую нельзя не рассказать здесь. С созданием независимой Польши солдаты польской армии, квартировавшие неподалеку, любили развлекаться на улицах Брест-Литовска отрезанием бород у еврев города — своего рода достойный ритуал, завершение пьянки в ближайшей корчме. Именно в такой предвечерней ситуации один из раввинов города, проходивший по улице в обществе старшего Бегина, был атакован двумя легионерами. Дов-Зеэв в ответ побил солдат тростью. Он был тут же арестован, отправлен в кутузку и там жестоко, по свидетельству очевидцев, избит солдатами, которые никак не могли поверить в происшедшее. Вернувшись домой в синяках и крови, «он был весел», как утверждал через много лет его сын. «Хотя вся эта история могла стоить ему жизни, отец верил, что сделал все правильно. Мы все очень гордились нашим отцом», — вспоминал Менахем Бегин.

В июле 1941 года Брест-Литовск был занят немецкой армией. 77-летний Дов-Зеэв Бегин вместе с 5 тысячами других евреев города был привезен на реку Буг и утоплен в ней вместе со всеми другими. Это было до окончательного решения еврейского вопроса нацистами и их поклонниками при помощи газовых камер и печей Освенцима. Дов-Зеэв Бегин дрался со своими убийцами до последнего своего мгновения. Фраза, которую он выкрикнул им напоследок, звучала так: «Еще придет месть вам, мерзавцы, вы увидите!»

После войны, размышляя о Катастрофе, Менахем Бегин высказывался в том смысле, что Холокост — не свидетельство смерти Б-га, а, наоборот, свидетельство существования Б-га. Если бы Гитлер не преследовал и не уничтожал евреев, он, чего доброго, мог бы первым создать атомную бомбу, и тогда весь мир превратился бы в огромное кладбище.

Существуют воспоминания Менахема Бегина о том, как он на руках матери прятался от артбстрела под искореженной телегой в разгар Первой мировой войны. Шел холодный дождь, палили ружья и пушки, грохотала война, мать закрывала его своим телом. «Мое поколение находится в пекле беспрерывной войны всю свою жизнь», — рассказывал потом Бегин. Эта фраза говорит о многом.

Share & Bookmark

Жизнь Бегина

От автора. Не в порядке хронологии

«Бейтар» как наставник жизни

Print version