Отставка

28 августа 1983 года по пустынным, пропитанным солнцем и пылью иерусалимским улицам гонял ветер. Флаги Израиля и ФРГ были развешаны по всем перекресткам и углам. Первый визит германского канцлера в еврейскую страну должен был начаться в этот день. Погода из-за этого факта, открывавшего все сводки новостей в Израиле последние несколько дней, не изменилась — было жарко и, неизвестно почему, достаточно грустно.

У резиденции премьер-министра на улице Бальфур по-прежнему дежурили день и ночь активисты левых движений, протестовавшие против продолжения войны в Ливане. Возле них, чуть в стороне, стоял фанерный щит с числом солдат, погибших на фронте в Ливане. Эта цифра изменялась почти ежедневно, а иногда и по нескольку раз в день согласно сообщениям представителя армии.

Менахем Бегин плохо спал последние недели, был неспокоен, грустен. Глаза его перестали блестеть, он был постоянно хмур, даже мрачен.

Утром он выезжал на работу в канцелярию безо всякого интереса, домой возвращался в плохом настроении, очень плохо ел, похудел. Часами он сидел молча в кресле, углубленный во что-то свое, малорадостное. Улыбка оставила его лицо, столь расположенное к веселью. «Невозможно человека заставить смеяться», — сказал Бегин своему самому близкому человеку в те дни — Йихиелю Кадишаю.

Много раз он говорил прежде, что оставит общественную жизнь в тот день, когда ему исполнится 70 лет. Рожденный в Шабат-Нахму, он пропустил свое 70-летие за несколько недель до этого дня (а точнее, за две с половиной недели) для ухода в отставку. Впервые за многие годы Бегин не принимал своих друзей по подполью по истечении субботы в свой день рождения, как это было принято в последнее время. Жизнь его изменилась со смертью жены Аллы. Бегин должен был ехать с визитом в США, жена находилась в больнице, и он не хотел оставлять ее одну. Алла написала ему записку: «Ты должен ехать, это важнее». В Лос-Анджелесе ему сообщили о смерти жены. На похороны Аллы в Иерусалим вернулся другой человек, не тот, который улетал оттуда за несколько дней до этого.

Он знал, что, уйдя с поста в разгар войны, совершит некий проступок против себя, против своей жизни. Он не мог уйти из политической жизни в таком беспомощном состоянии — война в Ливане продолжалась, конца ей было не видно, люди продолжали гибнуть в этом проклятом небом Ливане. Война эта, начинавшаяся так весело, лихо, обнадеживающе, завязла в крови, расколе и смерти.

Share & Bookmark

Жизнь Бегина

Ливанская война

Как начиналось противостояние. От автора

Print version